— Нашли дураков! — Визгливо кричал Паниковский. — Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.
— Как? Всю возвышенность? — заявил Балаганов. — А не дать ли тебе еще Мелитополь впридачу? Или Бобруйск?
При слове "Бобруйск" собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом.
GOS> — Нашли дураков! — Визгливо кричал Паниковский. — Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.
GOS> — Как? Всю возвышенность? — заявил Балаганов. — А не дать ли тебе еще Мелитополь впридачу? Или Бобруйск?
GOS> При слове "Бобруйск" собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом.
Читал недавно книжку "За рулём по Москве", 1969 год издания. Там на карте была обозначена проектируемая автомагистраль "Москва-Бобруйск". В черте города, вероятно, звалась бы "Бобруйским шоссе".
WARNING: expression "to_be || !to_be" is always true
Здравствуйте, <Аноним>, Вы писали:
А>Где лопата?
Интернетный планктон пубертатного периода каким-то фантастическим стечением обстоятельств натыкается на литературные истоки своей субкультуры, опирающейся на ограниченный набор слов, с помощью которых они могут выразить любую мысль, как в свое время и Эллочка Щукина, прозванная Ильфом и Петровым Людоедкой в честь племени Мумбо-Юмбо, чей словарный запас составляет 300 слов.
Но сколь ни изголяйся, лучше авторов впечатление, под воздействием которого писалось первое сообщение этой темы, не опишешь:
И Остап вынул из кармана маленькое позолоченное ситечко.
Солнце каталось в ситечке, как яйцо. По потолку сигали зайчики. Неожиданно осветился темный угол комнаты. На Эллочку вещь произвела такое же неотразимое впечатление, какое производит старая банка из-под консервов на людоеда Мумбо-Юмбо. В таких случаях людоед кричит полным голосом, Эллочка же тихо застонала: